Василий Иванович Путинцев (1924–2016), участник Великой Отечественной войны, автор книг о войне
Василий Иванович Путинцев родился 23 февраля 1924 г. в селе Илим Нерчинского района Читинской области. В 1941 г. окончил Вершино-Дарасунскую среднюю школу. Призван в армию в ноябре 1941 г. Воевал на Ленинградском фронте в минометном расчете в составе 133-го стрелкового полка, 72-й стрелковой дивизии, 55 армии. Затем в роте автоматчиков 284-го стрелкового полка, 86-й стрелковой дивизии до полного снятия блокады в январе 1944 г. В составе 86-й стрелковой дивизии, 67-й армии 3-го Прибалтийского фронта освобождал Ленинградскую и Псковскую области. Освобождал Прибалтику и Польшу в составе 174-го стрелкового полка, 20-й стрелковой дивизии 2-го Белорусского фронта, а затем в составе 3-го Белорусского фронта. С 28-й армией прошел через Восточную Пруссию, брал Кенигсберг. Участвовал в Берлинской операции в составе 1-го Украинского фронта. Закончил войну 2 мая у стен Рейхстага. Демобилизовался в 1946 году, вернулся в Забайкалье, где до пенсии работал в сельском хозяйстве на разных должностях. Имеет четыре тяжелых ранения и одну контузию. Награжден орденами «Славы» 3-й степени, «Отечественной войны», медалями «За боевые заслуги» и др.
«А мы с тобой, брат, из пехоты…». К 50-летию Победы Василий Иванович изложил фронтовые воспоминания в виде объемной рукописи под заглавием «Пути-дороги фронтовые». Публиковался в районной газете, выступал перед учащимися. Долгие годы Василий Иванович о фронтовой жизни писал в стихах.
Трудно вести разговор с фронтовиками, которые прошли через жестокие сражения, военные тяготы, лишения и смерть, они осторожно относятся к спорным подробностям и деталям трактовки событий военного времени. В воспоминаниях Василий Иванович Путинцев написал: «Сейчас о тех временах толкуется многое по-иному, порой преподносится откровенная ложь, досужий вымысел, да огульная клевета. Все теперь истолковывается в извращенном виде, идет откровенная переоценка ценностей, целенаправленное охаивание всего того, что вершили мы. Я с этим согласиться не могу. Поэтому мой голос в защиту всего, что для меня свято, должен быть громче и решительнее. Пусть он не останется пустым звуком!» [Путинцев В. И., С. 134].
Василий Иванович попал в действующую армию в столь раннем возрасте, потому что прошел хорошую подготовку в кружках Осоавиахима и на курсах всевобуча, выглядел не по годам здоровым и крепким. Имел полный набор значков ГТО, ГСО, ГПВХО, «Ворошиловский стрелок». «Человек, получивший эти оборонные значки, считался подготовленным на случай войны и поэтому мог без дополнительной учебы идти в действующую армию», — так пояснял B. И. Путинцев [там же]. Оборона г. Ленинграда является одной из самых героических страниц военной жизни Путинцева. В конце ноября 1941 г. прибыл на Ленинградский фронт в осажденный город. Его зачислили в 120-ю минометную батарею. С первых дней отражал многочисленные атаки противника возле г. Колпино. В одном из боев налетом вражеской артиллерии полностью был выведен из строя боевой расчет, молодой боец получил тяжелые осколочные ранения. Пролежал в Ленинградском госпитале до марта 1942 г. Это была тяжелая зима для всех ленинградцев. «В городе не работал водопровод, не работала канализация, отсутствовал свет. Люди испытывали величайшие трудности и лишения. В то время была установлена наименьшая норма хлеба — 125 грамм на человека и самая скудная норма других продуктов. Страшный голод ежедневно уносил сотни и тысячи человеческих жизней. Их трупы можно было видеть повсюду. Они валялись на улицах, в подъездах домов, на остановках городского транспорта, возле магазинов, выдающих хлеб. Трупы не успевали собирать и хоронить. В зимнее время их складировали штабелями в парках и скверах и только с наступлением тепла производили захоронение в братские могилы на кладбищах города. Как назло, минусовая температура воздуха зимой достигала 25–30 градусов, чего не припоминали даже старожилы. Все, что можно есть — ели. Ели собак и кошек, ели всевозможных птичек, ели траву, ели кожаные изделия, отваренные в кипятке. Говорят, что даже людей ели. Все, что могло гореть, шло на топливо. Разбирались деревянные постройки, мебель и книги сжигались в печках-буржуйках, лишь бы чуть-чуть согреться и вскипятить воду. Увиденное мною тогда произвело на меня гнетущее впечатление. Охватывала жуть и ожидание чего-то страшного, чего-то непредвиденного» [там же]. На передовой солдаты Ленинградского фронта получали на день 400 грамм черствого хлеба «дуранду» и иногда для них готовилась постная «болтушка». Теплого обмундирования не хватало, также как оружия и боеприпасов. Часто атаки отражали врукопашную. В госпиталях было тоже небезопасно и голодно. Звучали частые сигналы тревоги. Кто мог двигаться, спускались в бомбоубежище, а тяжелобольные накрывались с головой одеялом, пытаясь защитить себя хотя бы от осколков оконного стекла. Раненых кормили чуть лучше, но недостаточно. «Многим раненым нормы питания просто не хватало, и они были обречены на голодную смерть. Поддержать их было нечем. В качестве такой поддержки нам давали дополнительно, где-то между обедом и ужином, то дрожжи, то кровь. Если дрожжи могли пить все, то кровь пил не каждый. Многие не могли ее пить, она вызывала у них тошноту и рвоту. А это еще пагубнее отражалось на состоянии, к этому, видимо, должна быть привычка и сила воли» [там же]. Но Василий смог пересилить себя, поэтому и выжил. Поправившись, он поступил в 4-ю дивизию народного ополчения, переименованную затем в 86-ю стрелковую дивизию, в роту автоматчиков. Держали оборону в районе Невской Дубровки на правом берегу Невы.
В сентябре 1942 г. участвовал в операции по захвату «Невского пятачка», который образовался на левом берегу Невы во второй раз. 26 сентября, после артиллерийской подготовки, под прикрытием авиации и при поддержке моряков Балтийского флота войска Красной Армии начали форсировать Неву в районе Невской Дубровки. Плотный огонь противника разбивал плоты и лодки. Многие десантники добирались до противоположного берега вплавь. Ценой огромных человеческих жертв удалось закрепиться на «пятачке». «Оборона плацдарма осуществлялась в неимоверно трудных условиях. „Невский пятачок“ насквозь простреливался во всех направлениях из всех видов оружия. Не было и пяди земли, где бы ни рвались мины, снаряды и бомбы. Днем и ночью вражеская артиллерия и минометы вели огонь по „плацдарму“, выпуская по две тысячи мин и снарядов в час. Фашистские стервятники весь световой день висели над нашими головами, бомбили и обстреливали нас с воздуха. Они сбрасывали не только бомбы, но и все другое способное создать опасность и устрашение. Так они бросали на нас обрезки труб, дырявые бочки, куски рельс и т. п. Такие вещи при падении издавали страшный визг и вой. Земля на „пятачке“ несколько раз ежедневно перепахивалась взрывами. В воздухе постоянно висело облако пыли, дыма и гари, на зубах хрустел песок. Всякое продвижение по плацдарму в дневное время было невозможно. Спасение от обстрелов и бомбежек находили, заползая как можно ближе к переднему краю противника. Но и здесь спасения мало: при каждом обнаружении в нас летели вражеские гранаты» [там же]. Василий пробыл на «пятачке» всего лишь несколько дней. В одной из рукопашных схваток получил штыковое ранение и был опять переправлен в один из госпиталей Ленинграда. Восстанавливаться пришлось до января 1943 г. Вернулся в родную часть перед самым прорывом блокады. Новый 1943 год встретил на Ленинградском фронте, на окраине блокадного города. Долгие месяцы враг терзал осажденный город. Тисками голода, жестокими бомбежками и обстрелами он стремился обескровить и обессилить Ленинград. Врагу казалось, что еще немного — и город падет. Но город, носящий имя великого Ленина, город, в который со дня его основания не вступала нога иноземного завоевателя, с невиданным упорством и мужеством продолжал героическую борьбу. Фронт и тыл здесь слились воедино. Каждый труженик был его бойцом. Подступы к осажденному Ленинграду стали гигантскими жерновами, перемалывающими отборные немецко-фашистские дивизии. Десятки тысяч гитлеровских солдат и офицеров нашли здесь бесславную смерть. О прорыве кольца вражеской блокады давно мечтали. До этого предпринимались попытки, но все они были безуспешными. Ставка Верховного Главнокомандования разработала план операции под кодовым названием «Искра». «Совместными усилиями Волховского и Ленинградского фронтов», — говорилось в директиве, — «разгромить группировку противника в районе Липка — Гайтолово — Московская Дубровка — Шлиссельбург и, таким образом, разбить осаду Ленинграда…» [там же]. Волховскому фронту, под командованием генерала армии К.А. Мерецкова, предстояло начать наступательные действия с востока, из района южнее Ладожского озера. Ленинградский фронт под командованием генерал-лейтенанта Л. А. Говорова должен был нанести удар с запада, с правого берега Невы. Усилиями войск двух фронтов вражеская блокада должна была быть прорвана. В. Путинцев находился в роте автоматчиков в составе 284-го стрелкового полка 86-й стрелковой дивизии генерал-майора В. А. Трубачева. Он вспоминал, как тщательно готовились бойцы к этой операции: детально изучали передний край и глубину обороны противника на своем участке, вели постоянное наблюдение, наносили на карту расположение огневых точек и узлов сопротивления. Потом в тылу в максимально приближенных к бою условиях учились преодолевать сильно укрепленную полосу обороны противника, подавлять огневые точки. Для этой цели были созданы специальные штурмовые группы. Они были оснащены соответствующим оборудованием и снаряжением. Учитывались и тонкий лед на Неве, и крутой обледеневший берег. Части получили достаточное подкрепление в живой силе и технике, значительно пополнили свой боезапас. В. Путинцев часто пробирался на остров Орешек и там с бастионов Шлиссельбургской крепости вел наблюдение за противником, изучал систему обороны. В ночь с 11 на 12 января 1943 г. дивизия, в которой служил Василий, вышла в район сосредоточения. Она должна была наступать на левом фланге армии и наносить удар непосредственно по г. Шлиссельбургу. Утром 12 января мощная артиллерийская канонада сотрясла морозный воздух и землю. Все ждали условного сигнала к наступлению. В первом эшелоне наступали 169-й и 330-й стрелковые полки. Василий со своим полком находился во втором эшелоне. «Начало операции для нашей дивизии сложилось неудачно, даже трагически. Наши цепи ступили на лед Невы, но не прошли дальше половины реки. Противник встретил их плотным ружейно-пулеметным огнем и установил из минометов огневую завесу. От разрыва мин образовалась большая полынья, преодолеть которую было невозможно. Бойцы залегли. Проскочить успели только штурмовые группы, но и они не смогли завязать бой. С правого берега нам хорошо было видно, как противник расстреливает наших залегших товарищей. Понеся большие потери, наши войска вынуждены были отойти на исходные позиции. Наступление пришлось прекратить», — вспоминает В. И. Путинцев [там же]. На фронте перед боем беседовали с бойцами политруки и агитаторы. Они всегда шли впереди цепи с грозным кличем «За Родину!», «За Сталина!», «Ура!» и гибли первыми. Какой выбор в тот момент был у солдата? Получить пулю в лоб и умереть геройски или, как пояснил Василий Иванович, остановиться, «замешкаться» и получить пулю в спину от исполнительного бойца заградотряда. Не будем ли мы теперь все наши победы списывать на счет такого устройства боевых порядков Красной Армии? Нет! Существовал огромный скрытый потенциал наших прославленных гвардейских частей. Это коммунистическая партия, это комсомол, численность которых неумолимо росла, стойкость и мужество их рядовых членов не знали примера. Не случайно сам Василий Иванович тоже вступил в партию в этом году. И уже шел в атаку наравне с другими под знаменитым лозунгом «Коммунисты и комсомольцы, вперед!». Успехи на других участках фронта помогли части Путинцева форсировать ночью Неву на участке соседнего подразделения и продолжить наступление на Шлиссельбург. «Противник ожесточенно сопротивлялся, хотя до рукопашных схваток не доходило. Немцы дрались до последнего, но в критический момент бросали оружие и с поднятыми руками сдавались в плен или бежали от нас, все побросав. Потери противника были огромными, но и наши были немалыми. Нам явно не хватало огневой поддержки, все приходилось брать только авралом, а отсюда и лишние потери», — рассказывает фронтовик [там же]. Скоро подошли легкие танки и бронемашины. Гарнизон Шлиссельбурга попал в окружение и к вечеру 17 января сдался. Из этих боев наш земляк вышел целым и невредимым, но потерял много боевых товарищей. На другой день части Ленинградского и Волховского фронтов соединились. В тот же день прогремел праздничный салют в честь этой победы. Часть Путинцева отвели на отдых, где они смогли привести себя в порядок. Только-только отгремели бои, а уже советские кинохроникеры попытались воссоздать героические события. Об этом В. И. Путинцев вспоминает в своей книге «Пути-дороги». «Сразу же после прорыва блокады Ленинграда наша 86-я дивизия осталась вроде бы не у дел. Мы разместились в добротных немецких землянках, нарытых по берегам Староладожского канала, и принялись за приведение себя в порядок после изнурительных боев. Все как бы предвещало спокойный отдых, можно было, наконец, отоспаться. Ведь все дни прорыва блокады мы воевали и днем, и ночью. Мы достаточно устали и рады были этому отдыху. Но тут нам предложили интересную и увлекательную работу — участвовать в киносъемках. Мы с радостью согласились. Как объяснили нам представители Госкино: для того, чтобы создать более полную картину об операции «Искра», той кинохроники, что была добыта при прорыве блокады явно недостаточно. Тем более, ввиду плохой погоды многое, но необходимое им тогда вообще не представилось возможным заснять на пленку, а то, что и было заснято, оказалось низкого качества и для монтажа картины не пригодно. Необходимо было некоторые эпизоды и картины переиграть заново прямо тут на местах сражений, так сказать, по свежим следам. Для этого и была привлечена наша дивизия вместе с другими соединениями. Несколько дней мы были заняты этим любопытным делом. Нам объяснили, что и как мы должны делать. Короче, определили нам «роли». Надо сказать, что, несмотря на огромную усталость, этим делом мы занялись увлеченно, самоотверженно, с достоинством. Нам предстояло воспроизвести некоторые эпизоды минувшего сражения заново. Это штурм горы Преображенская, преодоление крутого ледяного берега Невы, эпизоды освобождения городских кварталов, взятие сильно укрепленных пунктов обороны противника, таких как железнодорожный вокзал, церковь, ситценабивная фабрика. Все это делалось в обстановке, максимально приближенной к действительности с применением стрельб, взрывов и даже бомбежек. Съемки велись и днем, и ночью, потому что нужно было запечатлеть на пленке и картину ночных боев, как это было наяву. Использовалась различная пиротехника, осветительные ракеты, трассирующие пули. Работа была очень трудная, но интересная. С нами работали служащие Госкино и консультанты военного ведомства. Некоторые эпизоды приходилось переигрывать по нескольку раз. Особенно сложным оказался момент штурма высокого и крутого берега Невы. Именно этот момент был ключевым, главенствующим в начале операции «Искра», он должен стать таким и на ленте. Его надо было воссоздать масштабно, эффектно и достоверно. Погода этому не благоприятствовала и съемки по-хорошему не получались, их приходилось дублировать по несколько раз. Надо было достоверно передать то, что было на самом деле. В этом и заключалась суть нашей работы. Роли были заранее расписаны и распределены между нами. Каждый знал, когда и где ему нужно было упасть, изображая убитого или раненого, кому-то приходилось играть роль «немцев». Наконец, все работы по киносъемкам прекратились, нас поблагодарили за участие в них и только тогда мы по-настоящему принялись отдыхать. Какой получилась лента этой картины, для нас тогда было неизвестно, но, видимо, она полностью удовлетворила киношников… Увидеть все то, что удалось нам создать, мне пришлось значительно позже… Считаю, что лента удалась и смотрится она с интересом даже для нас, непосредственно участвовавших в ее создании. Наверное, ее с удовольствием смотрели все те, кому пришлось ее видеть. В этой ленте несколько раз на экране появляюсь и я, и от этого на душе приятно» [там же].
В одном из интервью на вопрос «Что самое страшное на войне?» Василий Иванович ответил, что боялся смерти, умирать не хотелось, что не верит людям, которые ничего не боялись. «Каждому он присущ и каждый испытывал в своем духе. И самое страшное сражение, которое я прошел, — Ленинградская блокада. Когда вокруг видишь трупы женщин и детей, умерших от голода, очень сильно действовало на состояние. Нужно иметь такое самообладание. А из Ленинградской эпопеи самое страшное — Невский пятачок. Трупов — ужас! Самое тяжелое для меня — это бои, труднее всего подняться в атаку с земли. Преодолеть себя, встать во весь рост и пойти — это надо иметь самообладание высшего качества. Ну и голод: все время недостаток-недостаток. Видеть, как мои товарищи умирают не от пули, а от голода. И тоже думал — вот, моя очередь. Но Бог миловал!» [там же].
Последние годы фронтовик жил в Чите. Василий Иванович Путинцев ушел от нас 16 мая 2016 года, на 92-м году жизни. Перед этим 9 мая он еще выступал на митинге, посвященном 71-летию со дня Победы, читал одно из своих стихотворений.
14 июля 2023 года на Аллее Памяти объекта культурного наследия федерального значения «Невский пятачок» состоялось торжественное открытие памятного знака, посвященного воинам-забайкальцам, погибшим в боях за город Ленинград. На церемонии открытия присутствовали: губернатор Забайкальского края А. М. Осипов, губернатор Ленинградской области А. Ю. Дрозденко, сенаторы Д. Ю. Василенко и С. П. Михайлов, руководство Кировского района Ленинградской области, митрополит Читинский и Петровск-Забайкальский Димитрий, глава Забайкальской митрополии, представители Санкт-Петербургского буддийского храма «Дацан Гунзэчойнэй», участники специальной военной операции, делегация из Забайкальского края, представители регионального отделения РВИО в Забайкальском крае, юнармейцы, жители Санкт-Петербурга — уроженцы Забайкалья. В качестве почетного гостя — Евгений Васильевич Путинцев, младший сын защитника Ленинграда Василия Ивановича Путинцева.
На гранитной стеле «Вечная память Забайкальцам — защитникам Ленинграда» отрывок из стихотворения «Обелиск памяти» Арсалана Жамболона — ветерана Великой Отечественной войны, писателя, переводчика, журналиста:
Пусть тускнеет времени бронза,
Не тускнеет от времени память
О героях, прошедших сквозь грозы,
За свободу Отечества павших…
А. А. Вырупаев
хранитель фондов ВИМ ДО Забайкальского края
Н. Ю. Корнева
сотрудник ВИМ ДО Забайкальского края
